?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Выделения курсивом и жирным шрифтом - мои, А.Л.

"Что такое перенесения? Это переиздания, копии определенных влечений и фантазий, которые пробуждаются и осознаются в ходе анализа. Для них характерно замещение какой-то ранее знакомой личности личностью врача" (Фрейд).

Самые большие трудности анализа возникают из того примечательного свойства невротиков, что они, "чтобы избежать проникновения в их бессознательное, все свои усиленные бессознательными влечениями аффекты (ненависть, любовь) переносят на лечащего врача"
Однако познакомившись поближе с работой невротической психики, начинаешь понимать, что склонность психоневротиков к перенесению обнаруживается не только в таком специфическом случае, как психоаналитическое лечение, и не только по отношению к врачу, - перенесение скорее есть психический механизм, вообще характерный для невроза, проявляющийся во всех жизненных обстоятельствах и лежащий в основе большинства невротических явлений.
С опытом все больше убеждаешься, что с виду немотивированная аффектная расточительность, чрезмерная ненависть, любовь и сострадание невротических больных - это тоже перенесения, в которых давно забытые психические переживания (в бессознательной фантазии) соотносятся с актуальными поводами или конкретными личностями, с которыми пациент общается в настоящий момент, а аффект бессознательного комплекса представлений обостряет реакцию.
Во всяком общественном движении (которое разворачивается под эгидой гуманизма или реформаторства), в пропаганде отказа от чего бы то ни было (вегетарианство, антиалкоголизм, аболиционизм), в революционных организациях, сектах, в любых заговорах - как за, так и против существующего религиозного, политического или морального порядка - обнаруживается прямо-таки изобилие невропатов, и это также объясняется перенесением интереса - от эгоистических (эротических или насильственных) тенденций бессознательного, подвергшихся цензуре, в те сферы, где этим тенденциям можно дать волю и при этом не мучиться самоупреками.

...невротики, в стремлении уклониться от неприятных и поэтому ставших бессознательными комплексов, вынуждены относиться к определенным лицам и вещам внешнего мира с преувеличенным интересом (любовь, ненависть, страсть, идиосинкразия), основываясь на поверхностных ассоциативных связях и аналогиях.
Влечения, которые были вытеснены и теперь постепенно осознаются, в момент зарождения сталкиваются прежде всего с врачом и пытаются прикрепить свои ненасыщенные валентности к его личности.
Если мы продолжим это заимствованное из химии сравнение, то сможем представить себе психоанализ (если принимать в расчет перенесение) как своего рода катализ.
Сам врач обладает здесь действием каталитического фермента, который принимает на себя отщепляющиеся при разложении, как при химическом распаде, аффекты.
Но если проводить психоанализ по всем правилам искусства, то это соединение оказывается весьма шатким и существует лишь до тех пор, пока интерес больного не возвратится обратно к своим первоначальным "засыпанным" источникам и не образует с ними устойчивой связи.

Врач - это всегда только один из "ревенантов", в которых невротик надеется вновь найти исчезнувшие образы детства.

Сознание того, что ответственность за все происходящее в ординаторской несет врач, благоприятствует возникновению у пациента "снов наяву", сначала бессознательных, а потом осознаваемых.

Все невротики страдают комплексом бегства, они убегают в болезнь, как говорит Фрейд, бегут от удовольствия, превратившегося в неудовольствие, а это значит - отбирают либидо у каких-то комплексов представлений, ранее "пропитанных" удовольствием.
Если "отток" либидо не полон, то интерес к тому, что раньше любили или ненавидели, убывает и ранее значимые вещи становятся безразличны
Если либидо исчезает полностью, то цензура не пропускает даже ту малейшую степень интереса, которая необходима для сосредоточения внимания, - и комплекс вытесняется, "забывается" и больше не может быть осознан.
Но складывается впечатление, что психика плохо переносит такое отделенное от своего комплекса и как бы "свободно блуждающее" либидо.
...при психоневрозах отклонение психического либидо от определенных комплексов представлений обусловливает длительное беспокойство, которое больной пытается по возможности смягчить.
Ему даже удается нейтрализовать более или менее значительную его часть путем конверсии (истерии) или субституции (невроза навязчивых состояний).
Но эти механизмы едва ли когда-нибудь бывают совершенными, и обычно остается какой-то заряд свободно блуждающего, обусловленного "комплексом бегства" возбуждения, которое старается насытиться за счет объектов внешнего мира.
Этим возбуждением вполне можно объяснить болезненную склонность к перенесению и считать его ответственным за "пристрастность" невротиков.


Если параноик выталкивает из своего "Я" влечения, ставшие неприятными, то невротик помогает себе другим способом: он принимает в свое "Я" какую-то, по возможности большую, часть внешнего мира и делает ее предметом бессознательной фантазии.
Это есть своего рода процесс разжижения "Я" его внешними элементами.
С помощью этого механизма смягчается острота свободно блуждающих, неудовлетворенных бессознательных влечений.
В противоположность проекции этот механизм можно назвать интроекцией.

Невротик постоянно находится в поиске объектов, с которыми может себя идентифицировать, на которые может переносить свои чувства и, следовательно, включить эти объекты в круг своих интересов, интроецировать.

Можно предположить, что для новорожденного все, что воспринимают его органы чувств, кажется единым, как бы монистическим.
Только позднее он учится различать те коварные вещи, которые не слушаются его воли (внешний по отношению к "Я" мир), и само "Я" - то есть отделять чувства, идущие извне, от внутренних ощущений.
Но довольно значительную часть внешнего мира не так-то легко оттолкнуть от "Я", мир напирает снова и снова, как будто взывая: "Сражайся со мной или будь мне другом".
Если индивидуум имеет незавершенные аффекты, требующие высвобождения, то он отвечает на этот вызов и распространяет свой "интерес" от "Я" на какую-то часть внешнего мира.
Первое возникновение любви или ненависти - это перенесение аутоэротических чувств удовольствия и неудовольствия на объекты, которые возбудили эти чувства.
Первая объектная любовь и первая объектная ненависть - это как бы предковые формы перенесения, корни любой будущей интроекции.


Открытия Фрейда в области психопатологии обыденной жизни убеждают нас, что способность проецирования и перебрасывания отнюдь не бездействует у нормального взрослого человека.
Тот способ, которым культурный человек включает в мир свое "Я", его философская и религиозная метафизика - это, по Фрейду, всего лишь метапсихология, чаще всего - проекция каких-то эмоций на внешний мир.
Таким образом, невротик использует путь, по которому часто идут нормальные люди, когда он старается смягчить свободно блуждающие аффекты посредством расширения круга интересов, иными словами - с помощью интроекции, и когда расточает свои аффекты на все возможные объекты, которые его никак не касаются, чтобы только не осознавать своего аффективного отношения к некоторым объектам, которые касаются его близко.

Экспериментальное подтверждение склонности к интроекции у невротиков можно найти в опытах с ассоциациями, проведенных Юнгом.
Как характерное для невроза качество Юнг отметил сравнительно высокое число "комплексных реакций": когда слова-раздражители истолковываются невротиком "в смысле его комплекса".
Здоровый человек быстро отвечает каким-нибудь индифферентным словом-реакцией, ассоциирующимся со словом-раздражителем по содержанию или звучанию.
У невротиков же словом-раздражителем завладевают ненасыщенные аффекты, стремясь извлечь из него все что можно для себя, для чего им вполне достаточно опосредованной поверхностной ассоциации.
Таким образом, суть не в том, что слова-раздражители высвобождают сложную реакцию, а в том, что на них отзываются "раздраженно-голодные" аффекты невротиков.
Можно сказать, что невротик интроецирует слова-раздражители, предлагаемые в эксперименте.


...между нормальными людьми и психоневротиками нет фундаментальных различий, которые предполагались до Фрейда.
Фрейд показал, что "неврозы не имеют никакого особенного, только им свойственного психического содержания", а по мнению Юнга, невротики заболевают теми же комплексами, с которыми боремся мы все.
Различие между одними и другими только количественное, оно важно лишь с практической точки зрения.
Здоровый человек переносит свои аффекты и идентифицирует себя на основании гораздо более мотивированных "этиологических притязаний", чем невротик, а значит, расточает свою психическую энергию не столь бессмысленно.

Другое различие, на принципиальное значение которого обратил внимание Фрейд, заключается в том, что здоровый человек осознает большую часть своих интроекций, в то время как у невротиков они в основном вытеснены, разыгрываются в бессознательных фантазиях и только косвенно, символически дают себя распознать опытному психоаналитику.
Очень часто они представляются в виде "реактивных образований" - чрезмерно акцентированных в сознании направлений чувств, противоположных таковым в бессознательном.

Недостаточно с помощью перенесения перебросить вытесненные комплексы на врача, частично разгрузить их напряжение и достичь временного улучшения.
Если хочешь всерьез помочь больному, то необходимо с помощью анализа подвести его к тому, чтобы он - вопреки «принципу удовольствия» - преодолел сопротивление, которое препятствует ему взглянуть на собственную неприукрашенную душевную физиогномию.



Наиболее отчетливо перенесение проявляет себя при лечении гипнозом и суггестией.
...все говорит за то, что в процессе гипноза и суггестии главная работа исполняется не гипнотизером, не внушающим, а самим пациентом, его личностью, которая до сих пор принималась в расчет в основном лишь как "объект", а не как активный деятель при внушении.

...все инстинкты, вытесненные в процессе индивидуального культурного развития, складируются в «бессознательном» и постоянно готовы "переносить" свои ненасыщенные и ненасытные, раздраженные аффекты на лиц и предметы внешнего мира, бессознательно соотносить их с "Я", то есть "интроецировать".

Если мы именно в этом смысле представим себе психическое состояние человека, которому должно быть что-то внушено, то гипноз предстанет под совершенно иным углом зрения.

Оказывается, активным началом здесь являются бессознательные душевные силы "медиума", в то время как гипнотизер, которого раньше считали всемогущим, вынужден довольствоваться ролью всего лишь объекта, и бессознательное вроде бы послушного "медиума" использует этот объект в своих интересах.


Среди психических комплексов, которые, фиксируясь в течение детства, имеют значение для оформления всей жизни человека в более поздние годы, на первом месте стоят "родительские комплексы".
Все исследователи, всерьез занимающиеся этой проблемой, подтверждают заключение Фрейда о том, что эти комплексы являются причиной психоневротических симптомов у взрослых.

...иной раз можно наблюдать, как анализируемый прямо-таки обожает врача, и это поклонение граничит с культом.
Как и все остальное, это обожание подлежит анализу.
И тогда оказывается, что врач служит условной личностью, нужной для того, чтобы пациент мог дать волю аффектам, в основном сексуальным, которые относятся к другим, гораздо более значимым для него личностям.
Но нередко течению анализа мешают немотивированная ненависть, опасение или страх пациента по отношению к врачу; в бессознательном эти чувства тоже связаны не с врачом, а с лицами, о которых пациент вообще не думает в данный момент.

Просматривая вместе с пациентом ряд личностей, к которым относятся эти аффекты позитивного или негативного свойства, мы сначала наталкиваемся на тех, кто играл какую-то роль в недалеком прошлом пациента (например, супруга, возлюбленная), потом появляются неисчерпанные аффекты юности (друзья, учителя, герои фантазий), и наконец, после преодоления самого большого сопротивления, мы достигаем вытесненных мыслей сексуального, насильственного и пугающего содержания, которые связываются с ближайшими родственниками, чаще всего - с родителями.
Таким образом, в каждом человеке продолжает жить испуганный, полный опасений ребенок, горячо желающий, чтобы его любили, а более поздние чувства любви, ненависти и опасений - это перенесения или, как говорит Фрейд, "переиздания" тех эмоциональных потоков, которые были приобретены в "первом детстве" (от рождения до четырех лет включительно) и впоследствии вытеснены.

Зная это, мы можем осмелиться на следующий шаг и предположить, что та безграничная власть, с которой мы, гипнотизеры, распоряжаемся психическими и нервными силами "медиума", есть не что иное, как проявления вытесненных инфантильных влечений гипнотизируемого.

Мне могут возразить, что с давних пор известно, как сильно симпатия и уважение к врачу благоприятствуют его суггестивному влиянию; этот факт не мог ускользнуть от добросовестного наблюдателя и экспериментатора.
Но до сих пор не были известны другие факты, и узнать о них мы смогли только благодаря психоанализу:
во-первых, что эти бессознательные аффекты играют главную роль при осуществлении каждого суггестивного воздействия,
и во-вторых, что они оказываются в конечном счете манифестациями либидинозных инстинктивных влечений, которые чаще всего были перенесены от комплексов представлений, связанных с отношениями между детьми и родителями, на отношение врач - пациент.

Все, что мы знаем, заставляет предполагать, что в основе каждого "чувства симпатии" лежит бессознательная "сексуальная установка" и что когда встречаются два человека (не важно, одного ли они пола или разных), то бессознательное всегда совершает попытку перенесения.

Подверженность человека гипнозу и суггестии зависит от возможности "перенесения" или, говоря более конкретно, от позитивной бессознательной сексуальной установки гипнотизируемого по отношению к гипнотизеру; но самый глубокий корень перенесения, как и любой "объектной любви", лежит в вытесненном родительском комплексе.

Итак, в общем и целом в нашем распоряжении есть два средства, чтобы гипнотизировать, внушать, то есть вынуждать людей к послушанию против их воли и к слепой вере: страх и любовь.
Профессиональные гипнотизеры "донаучной" эры, истинные изобретатели этих процедур, казалось, инстинктивно выбирали для погружения в сон и подчинения своей власти именно те виды устрашения и возбуждения к себе любви, эффективность которых оправдалась на деле в отношениях родителей к детям.

Гипнотизер с импонирующей внешностью, используя фактор испуга и неожиданности, имеет большое сходство с тем образом, который мог запечатлеться у ребенка от строгого, все могущего отца; верить ему, слушаться его и стремиться стать таким же, как он, - высочайшая мечта любого нормального ребенка.
А легко поглаживающая рука, приятные, монотонные, слова, от которых клонит в сон, - не повторение ли это сцен, которые сотни раз разыгрывались у постели ребенка между ним и ласковой матерью, поющей колыбельные песни и рассказывающей сказки.
А разве не сделаешь все, что возможно, лишь бы мама была довольна?

Я не придаю значения разделению гипноза на отцовский и материнский; ведь нередко бывает, что отец и мать меняются ролями.
Я лишь обращаю внимание на то, как хорошо подходит ситуация гипноза для сознательного или бессознательного нафантазированного возвращения в детство, как легко пробуждаются в этой ситуации спрятанные в каждом человеке реминисценции о послушании, взятые из детства.

Кроме того, усыпляющие средства, действующие посредством внешнего раздражения, как, например: удерживание взглядом какого-нибудь блестящего предмета, прикладывание к уху тикающих часов, - то есть те средства, которыми когда-то в первый раз удалось «приковать» внимание младенца, тоже могут быть очень действенны для пробуждения инфантильных воспоминаний и эмоций.

Все эти рассуждения заставляют предположить, что предварительное условие любой успешной суггестии (гипноза) - это чтобы гипнотизер "вырос" в глазах гипнотизируемого, а значит, смог бы разбудить в нем те же чувства любви и страха, то же убеждение в его, гипнотизера, непогрешимости, с которыми гипнотизируемый когда-то, будучи ребенком, взирал на родителей.
при гипнозе и суггестии "ребенок, дремлющий в бессознательном взрослого", как будто бы оживает вновь.


Статья представлена в книге
Ш. Ференци. Теория и практика психоанализа,
Пер. с нем. - М.: ПЕР СЭ, СПб.: Университетская книга, 2000. - С. 8 - 44.

Profile

lev_chuk
Александр Левчук

Latest Month

March 2017
S M T W T F S
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031 

Tags

Powered by LiveJournal.com